Михаил Ардов: Великая триада

В «Википедии» о нем сообщаются такие сведения: «Рано потерял родителей, воспитывался в семье тетки Натальи Ивановны Головиной, в замужестве княгини Куракиной. С юности интересовался классической античностью. В ранней молодости опубликовал ряд работ по древнегреческой литературе и археологии, которые принесли ему европейскую известность, знакомство с Гете и Гумбольдтами. В 1811–1822 годах – попечитель Петербургского учебного округа. С 1832 года – товарищ (заместитель) министра, в 1833–1849 годах – министр народного просвещения. Уже 21 марта 1833 года, при вступлении в должность министра, Уваров писал в своем циркуляре, разосланном попечителям учебных округов: «Общая наша обязанность состоит в том, чтобы народное образование, согласно с Высочайшим намерением Августейшего Монарха, совершалось в соединенном духе Православия, Самодержавия и народности». 

Уваровская триада не была мертвой, поскольку в старой России именно эти три понятия воодушевляли победоносное российское воинство – в бой шли «за Веру, Царя и Отечество».

Но – увы! – идеалы были утрачены. Прежде всего стала слабой Православная вера, затем прекратила существование Монархия, и несчастное наше Отечество было порабощено безбожными палачами, которые продержались у власти более семидесяти лет.

В нынешней, постсоветской России есть и подлинные патриоты, а среди них люди с монархическими убеждениями, но влияние таковых ничтожно. И тому есть существенная причина:  беда в том, что нынешние патриоты ставят классическую триаду с ног на голову. Прежде всего проповедуется и культивируется почвенничество – любовь к русскому народу и его прошлому, затем, как некое историческое дополнение, – монархическая идея, и уж после всего религия, святое Православие – то, что должно быть «во главе угла», «единым на потребу»...

Кто-нибудь может возразить: какая, в сущности, разница? Ведь от перемены мест слагаемых сумма не меняется. Но в данном случае это математическое правило неприемлемо. Евангелие настаивает на четкой иерархии ценностей – превыше всего стремление к Царствию Божьему, а все земные блага (в том числе разумное государственное устройство ци достойный уклад жизни) подаются Создателем лишь по мере приближения к религиозно-нравственному идеалу.

В середине девяностых годов у меня был разговор с покойным скульптором  Вячеславом Клыковым. Он предлагал немедленно созвать Земский собор и избрать нового Царя. Я ему возражал, говорил, что в современной России это невозможно. И Клыков мне сказал: «В начале семнадцатого века, в Смутное время, лишь один из каждых десяти русских людей присоединился к ополчению Минина и Пожарского, но Земский собор состоялся и  Царь был избран».