Авторизация
 

Алексей Куропаткин - Православное воинство


Осенью 1901 года Военный министр А.Н.Куропаткин, первым из Военных министров России, совершал объезд Туркестана, безопасно пребывающего в границах Империи уже четвёртое десятилетие. И все эти годы телом и душою пребывал в Туркестане Алексей Куропаткин, здесь в баснословные 60-е совсем юным подпоручиком начинал он свою воинскую службу... (Туркестаном эта его служба и закончится – в неведомом тогда никому таком далёком 1917-м, вдруг оказавшемся столь близким-скорым; но всею своею жизнью наступлению той смуты Алексей Куропаткин противостоял, настойчиво и спокойно).



Потомок мелкопоместных дворян глухого Холмского уезда Псковской губернии, сын отставного капитана, 18-летним подпоручиком он был выпущен из Павловского училища в 1-й Туркестанский стрелковый батальон (1866 г.; по новому времени столь юных офицеров уже не бывает). В двадцать один год Алексей Куропаткин, поручик с двумя боевыми орденами, получает роту. И за отличие сразу произведён в штабс-капитаны. А ещё через год, по-разному удивив немало воинских чинов, успешно поступает в Академию Генштаба и заканчивает её первым по выпуску.



26-летнего генштабиста командируют в Европу; с французскими войсками он отправляется в Сахару. Заслужив крест Почётного легиона и собрав сведения для своего первого учёного труда "Алжирия", возвращается в Туркестан. За кокандский поход награждён Георгиевским крестом IV степени. Весной 1876 года поставлен во главе посольства к Якуб-беку кашгарскому, близ Оша атакован киргизами, выручен гарнизоном, ранен. Издаёт "Алжирию"; вторая часть этой книги – "Письма из Алжирии" – достоинствами своими сравнима с иными признанными описаниями путешествий; пишет "Очерки Кашгарии".



Воевать за освобождение Болгарии пошёл начальником штаба дивизии генерала Скобелева. На Гривицком редуте под Плевною заменил убитого командира батареи и сам был контужен взрывом зарядного ящика. (5 сентября 1877 года "Московские ведомости" среди прочих известий с театра войны сообщили о геройской гибели генштаба капитана Куропаткина). Награждён тремя боевыми орденами, чином полковника и золотой саблей "За храбрость". Контузию долечивал в Петербурге, заведовал Азиатскою частью Главного штаба; издаёт работу "Ловча, Плевна и Шейново", где, в частности, убедительно показывает тактическую ошибочность дорогостоющего штурма и удержания Гривицкого редута.



Летом 1879 года снова вернулся в Туркестан командиром 1-й Туркестанской стрелковой бригады. В Ахалтекинском походе Скобелева опять был начальником его штаба; во главе отдельного отряда (3 роты, 2 сотни, 2 орудия, 2 ракетных станка) совершил восемнадцатидневный пятисотвёрстный переход через пустыню Кара-кум от колодца Чагыл к Бами; за Геок-тепе награждён Георгиевским крестом III-й степени и званием генерал-майора. Ему 34 года; пишет книгу "Туркмения и туркмены".



С марта 1883 года опять в Петербурге одним из четырёх штатных генералов Главного штаба; за проект "Об устройстве управления в Туркестанском крае" и "Об особых правах и преимуществах гражданской службы в отдалённых краях Империи" отмечен Высочайшим благоволением. Проводит лагерные сборы и манёвры Одесского и Варшавского округов. Весной 1890 года генерал-лейтенант Куропаткин назначается Начальником Закаспийской области и заведующим Закаспийской железной дорогой, которая достраивается участками Джебел – Красноводск (134 версты, 1896 год), Самарканд – Ташкент (354 версты, 1899 год), Черняево – Андижан (337 вёрст, 1899 год) и Мерв – Кушка (315 вёрст, 1900 год).



По восшествии на Престол Императора Николая II направлен во главе чрезвычайного посольства в Тегеран известить об этом событии Персидского шаха; посольство осыпано знаками внимания и драгоценными подарками.



В январе 1898 года его назначают Управляющим Военным министерством, с июля он – Военный министр. В Туркестан собрался лишь на четвёртом году своего министерства.



    



Добирался экстренным порядком, а всё-таки пятеро суток. В Красноводске командование округа – почти все старые знакомые, сослуживцы – встретило по всей форме и притом сердечно.



Также было и на местах, по всем пунктам этой служебной поездки. В Асхабаде остановился в том самом доме, который занимал целых восемь лет, начальствуя Закаспийской областью...



Как все прежние командировки Алексея Николаевича и эта получилась удачной, несмотря на трудный для местного земледелия год, дождливую осень и ранние заморозки. Соседи Русского Туркестана выказывали своё полное благорасположение: в Асхабад прибыли посланцы Персии, на станции Репетек дожидался Наследник эмира Бухарского, в Чарджуе приветствовал Наследник хана Хивинского, а в Кермине встречал сам эмир Бухары. Авганцы отсутствовали из-за кончины эмира Абдуррахмана и непременной у них династической неурядицы. Китаю тоже было не до церемоний – только что справился, не без подмоги России, с тяжёлою смутой, возглавленной аж Императрицею-матерью... Сердечна была встреча с почтенным, чрезвычайно преданным России и уважаемым сородичами, стариком Куль-батором, который бил его, Куропаткина, в 80-м году, а теперь с достоинством принял эполеты штабс-ротмистра, дающие личное российское дворянство.



По трёхсотвёрстной южной ветке, тоже через пустыню, законченной совсем недавно, уже без него, проехал в укрепление Кушкъ, самый южный форпост России, местность весьма неуютная, и такова Закаспийская область почти целиком. Ночевал. Обнаружил в черте крепостной ограды шесть кабаков. Объявил тревогу и двусторонний манёвр; войска нашёл в порядке. Сделав замечания по манёвру и распоряжения по боеготовности укрепления, просил к 1 января 1902 года пять кабаков закрыть. Вне военного строя Алексей Николаевич, когда позволяла обстановка, старался не отдавать приказы, а советовал, выражал недоумение, просил, если была уверенность, что просьба, давая волю исполнения, подействует вернее, чем приказ. И всегда старался увидеть себя глазами подчинённых.



7 октября прибыл в Ташкент. К встрече Министра все войска гарнизона и нестроевые команды были выстроены в одну длиннущую линию от вокзала, Министр прошёл вдоль всего строя пешком; выправкою войск, их бодрым приветным видом остался премного доволен. В тот же день смотрел с интересом диапозитивы поручика Павла Родственного, заснятые им на Памирах от Оша до Хорога. Та же каменистая, безлесная и безлюдная страна, сглаженно-гористая, словно ветрами обдутая, и простор, пустынный простор...



На следующий день войска гарнизона провели большой двусторонний манёвр в окрестностях Ташкента; наступал начальник 1-й Туркестанской стрелковой бригады генерал-майор Ясенский, оборонялся начальник 1-й резервной бригады генерал-майор Витте. По сравненью с былыми действиями туркестанских войск, Министр отметил некоторую слабость тактической подготовки начальствующего состава; на что и указал при разборе манёвра в Штабе округа.



9 октября Алексей Николаевич возглавил по старшинству закладку Оренбург-Ташкентской железной дороги, будущей (в скором времени!) протяжённостью в полторы тысячи вёрст. "Ворота в Москву" – гласила триумфальная арка. Присутствовал весь гарнизон и множество местного народа, даже кочевого. При возглашении многолетия Государю Императору все батареи и батальоны дали по три залпа, очень дружных, только казаки, стреляя с коней, слегка смазали впечатление. Парад войск открывала рота кадет с Начштаба округа, генерал-лейтенантом, на правом фланге. Закаспийская дорога построена и обслуживается войсками, Оренбург-Ташкентская должна целиком отойти Ведомству путей сообщения... В тот же день Министр посетил приготовительную школу 2-го Оренбургского кадетского корпуса и отстоял панихиду в часовне на братской могиле туркестанцев в городском саду, покоящей трёх офицеров и 54 человека нижних чинов. (После штурма Ташкента в ночь на 15 июня 1865 года генерал Черняев бесстрашно парился в туземной парной бане).



Среди кадет Алексей Николаевич отметил с удовольствием двух туземцев, совершенно сжившихся с товарищами. Читают на память "Слон и Моська", "Стрекоза и муравей", "Полк" К.Р., старательно поют хором "Боже, Царя храни" и – Марсельезу. Ему был представлен кадет Куропаткин. Алексей Николаевич подивился искренне: "Это мой племянник из Ферганы!?" (П.Н.Куропаткин тоже с молодых лет скромно служил в Туркестане, осенью 1901 года в чине капитана состоял помощником начальника Ошского уезда; 14 октября братья смогут коротко повидаться в Маргелане).



Уроки труда Министр нашёл несерьёзными – делают "бирюльки", требующие только терпения и ни для чего непригодные. В столовой десятка два кадет – это каждый четвёртый – не смогли справиться с котлетой и кашей, вполне доброкачественными, но чересчур большими. Уж, не к его ли визиту постаралось начальство? О том намекнул шутливо Начальнику школы полковнику Бонч-Богдановскому, должно быть метящему в Начальники будущего Ташкентского кадетского корпуса... В саду будущего Корпуса Министр и Командующий войсками округа собственноручно посадили каждый ореховое дерево. Алексей Николаевич велел своему секретарю подготовить записку о льготных вакансиях в кадетских корпусах для детей офицеров из Кушка, Термеза и Мерва, гарнизонов исключительно трудных. Следующие три дня Министр инспектировал помещения и команды гарнизона, тыловые службы и учреждения Округа, посетил любительский спектакль в Военном собрании, местные винзавод и кондитерскую фабрику, один из хлопкоочистительных заводов, питомник фруктовых деревьев, обе гимназии, ремесленное училище и учительскую семинарию, в детском приюте принял трогательный подарок – полотенце, вышитое приютянками... В таком примерно распорядке проходило посещение Министром и других гарнизонов Округа. За месяц пребывания в Туркестане из 44 туркестанских батальонов он осмотрел 35, из 6 отдельных технических рот – 5, из 48 сотен – 24, из 15 батарей – 13. В Маргелане и Самарканде провёл боевые стрельбы пехоты и артиллерии; Маргелан стрелял получше. Объявил ночную тревогу Амударьинской флотилии, лично сплавал со шлюпочным десантом на левый берег Аму...



А в ташкентские дни, 11 октября, с большим подъёмом прошли ещё одни торжества, неплановые. С утра 2-й, 3-й и 4-й батальоны 1-й Туркестанской бригады были выстроены фронтом по Московскому проспекту для встречи своего 1-го батальона, вернувшегося из Семиречья, от китайской границы, куда был откомандирован прошлой осенью, год назад, ввиду китайских событий. Дружное "Здо-ро-во, то-ва-ри-щи!" – встречающих батальонов. Депутация почётных туземцев. Речь протоиерея. Здравицы Государю...



Велико же было приятное удивление Министра, когда в числе возвратившихся офицеров ему представились двое, служившие в этом батальоне с ним вместе аж 30 лет назад, когда он был ротным! И восемь офицеров, служивших в 1-м батальоне и 20 лет назад, когда генерал Куропаткин командовал 1-й Туркестанской бригадой... Встреча эта настоятельно побуждала Министра поспешать с новыми правилами чинопроизводства, разумного прохождения службы; равно поспешать и с преобразованием штабов приграничных округов, а то действия войск в Китае против бунта "Большого кулака" управлялись из Петербурга!.. И эти петербургские приказы, частенько запоздалые, с честью исполняя, полузабытые Министром воинские чины всколыхнули память и тронули сердце и было-нет или почудилось – сквозь почтительность сдержанную и радость негаданной хорошей встречи (службу Алексей Николаевич проходил безупречно), сквозь лёгкую гордость провинциальную за сослуживца, шагнувшего так высоко, не ревность слышалась отнюдь, но – как бы сочувствие умудрённых гарнизонных служак к одному из них же, впряжённому в этакой воз Всероссийской! У него-то, у Министра, нечто вроде завидования им провеяло...



 



И то сказать, прорех и мозолей наболевших по Военведу не перечесть сразу-то и не упомнить. И самая трудность избавления от них, скажем так: в слабости тыла, политической слабости. С Божией помощью со временем утрясти все нужды-нехватки, разумеется, было бы возможно, тут всё дело в честном исполнении службы всеми чинами снизу доверху. Оно тоже политика, но у каждого своя, личная и может служить чему угодно – зависит от политики всеобщей, исторической, зримо не вполне проявляемой. От настроя душевного в народе, можно сказать. А настрой тот зависит от хлеба насущного отнюдь не напрямую, на военной службе это очень даже ощутимо.



Оттого министр Куропаткин во все свои объезды округов, кроме выучки войск и боеготовности много внимания уделял обустройству их быта и всей природной и жизненной обстановке вокруг дислокации войск. За санитарной частью особенно присматривал. Санитарные потери России во всех войнах всегда превышали потери боевые. У противников тоже не лучше ничуть. Самый ужас войны это раненые беспомощные. Иной умоляет, чтоб пристрелили. Болезни повальные. Доктор Пирогов поправил положение, однако не переломил. Тут государственные усилия надобны. И, разумеется, честное несение службы всеми чинами снизу доверху. В Туркестане, слава Богу, войны давно нету, зато климат азиатский, местами очень тяжёлый. Малярия на границе почти повсеместно, холера и чума рядышком где-то всё время...



В Андижане Министр приказал заменить горькую засорённую муку, от которой животами болели, а Ташкент признавал эту муку доброкачественной, приказал разобраться, кому и почему такая мука хорошей показалась. (А лучше было бы покормить их тою мукой)...



Из Термеза телеграммой поторопил штаты госпиталю. Высочайшее утверждение пришло всего через неделю, ещё застало его в Туркестане.



В Керках распорядился засыпать старый арык, превращенный в сточное болото, ассигновал на работы 5 тысяч рублей из запасного капитала...



Отлично несут службу туркестанские медики, в отдалённых гарнизонах, можно сказать, героически. В тесном лазарете пограничной стражи удачно оперирует полевой хирург Шульгин, о нём знает множество людей, вовсе ему не знакомых. Один из врачей маргеланской больницы – безногий, живёт при больнице и очень полезен. Много местных больных принимают батальонные врачи. Всех отличных медиков непременно следует поощрить.



Женщин-врачей на весь Туркестан восемь всего, из них только трое служат менее пяти лет. В андижанской женской амбулатории двое служат 12 и 14 лет! Велел своему секретарю подготовить представление об их зачислении на государственную службу с правом на пенсию.



Округ совершенно забросил полевую гимнастику, потребовал, чтобы каждый день, если позволяет погода, войска начинали бы прохождением полосы препятствий. Нестроевые тоже.



Походные кухни и санитарные двуколки приживаются туго, это по всем округам. Необходимо восстановить ротных лошадей и, чтобы ни для каких надобностей, кроме службы при роте, их не назначали.



Округ успешно завершает накопление НЗ: амуниция, провиант, консервы – до миллиона порций. Сараи для НЗ прекрасные, однако в Ташкенте консервы – под железною крышей, а сухари в подвале. Министр удивился: "Следовало бы наоборот? А?.." И уже возникают серьёзные вопросы освежения неприкосновенных запасов...



Больной вопрос – квартиры семейным офицерам. Казённых квартир мало, а квартирные деньги в три-четыре раза ниже цены найма квартиры. Увеличится денежное довольствие – тут же вздорожает наём. Беспроцентные ссуды на самостроительство в Туркестане пока что непопулярны. Надо что-то решать...



И что-то решать с колёсами орудийных лафетов – рассыхаются, никакие меры против жары и сухости ненадёжны. Туземные колёса вовсе не годятся, арба недалеко увезёт орудие и отдачи выстрела не выдержит. Изобретать колесо для Туркестана?..



 



Бывает, Алексею Николаевичу дружески пеняют, мол, негоже Министру отвлекаться на мелкие частности, не по чину такой масштаб... А мелочей не бывает. С "мелочами" неустанно воевал непобедимый Скобелев Михаил Димитрич. Похоже, "мелочь" и свела его в могилу. "Мелочи" красноречивы, правда, говорят шёпотом. На закладке Оренбургской дороги хор музыки 1-й артбригады плохо играл марш, зато вечером за парадным обедом прекрасно играл из разных опер! А на церемониале у одного орудия той же 1-й артбригады сломалась ось, а другое орудие соскочило с передка. Простое совпадение?.. Для начала капельмейстер отправился на сутки под арест. Так ведь арестантов кормят как солдат: полфунта мяса, только хлеба два фунта вместо трёх. Нижним чинам просто отдых от службы...



Или другая "мелочь", тоже у пушкарей. Артсклады повсеместно в полном порядке, наилучший в Маргелане, и Министр от души благодарил Начальника склада. Самаркандский артсклад тоже в порядке, только артвооружением отчего-то заставлен так называемый "Тамерланов трон", ладно ещё, крыша над ним сохранена. Это ведь большая старина, историческая святыня!.. Ведь получается на манер кузницы наполеоновской в Успенском соборе, что, разумеется, глубоко возмутило православных... Вообще, отсутствие интереса к месту, где живут, незнание Родины у иных образованных туркестанцев поразительны. В гимназиях до курьёзов доходит. Гимназист 8 класса ташкентской гимназии не знал о Кауфмане, в 4 классе женской гимназии не знают главных городов России, одна ученица не знала даже Москвы. В 6 классе самаркандской гимназии не знают про Волгу, Петра 1, историю Туркестана. О греках знают всё... За этою однобокостью опасной некая система ощутима. По счастию, Министр разъехался с Главным начальником Туркестанских училищ господином Керенским – отбыл в Маргелан, когда тот возвращался в Ташкент из Петербурга. А то могла бы произойти неприятная беседа; впрочем, едва ли полезная для дела. Однако ж и оставлять без внимания столь прискорбные явления отнюдь не следует.



    



Отчёты Военного министра Куропаткина по его служебным поездкам, подаваемые на Высочайшее Имя, отличались обилием цифровых таблиц и живых подробностей. Состояние войск Министр докладывал детально, не избегая высказывать личные соображения. "Часть гражданская" занимала в его Отчётах место, не меньшее части ведомственной, как бы служа ей основанием. Притом в обеих частях Министр нередко затрагивал компетенции других ведомств, как смежных Военному, так и весьма отстоящих от него. Вот и в Туркестанском отчёте генерал Куропаткин сообщает:



– о новой туземной литературе "русского направления" и деликатных пожеланиях эмира Бухары касательно своего Наследника и финансов, с которыми Министр переадресовал Эмира к Генерал-губернатору Туркестана;



– о числе русских поселений по областям Края, численности русского населения (42.700 душ, без войск) и количестве лошадей на 100 душ населения, также по областям (от 10 в Самаркандской до 39 в Закаспийской);



– о недопустимости сокращения водомерных постов и свёртывании изыскательских работ по ирригации;



– о ввозе и вывозе различных продуктов и собственной переработке в Крае;



– о наступлении саранчи: захватила уже 7.000 десятин культурных земель и заложила кубышки на площадях до 70.000 десятин;



– о неудачном расположении планируемого затона Амударьинской флотилии выше нового железнодорожного моста: Амударья может ответить изменением своего русла, и лучше затону быть ниже моста;



– о минеральном топливе ради сбережения лесов (Закаспийская дорога долго работала на дровах);



– о редких музеях и настоятельной желательности увеличения их числа;



– о неувязках с Мургабским Государевым имением; и ещё, ещё о разном, не забыв и гимназии.



 



Бывает, Алексею Николаевичу дружески намекают, мол, подобает ли одному из министров таковский безмерный охват отраслей деятельности без разбору сфер заведования, ведь благих попечений Алексея Николаевича могут не понять, не оценить могут и даже истолковать превратно...



А заглазно – кислые посмеивания иных заметных особ, мол, просится Куропаткин вослед своему предместнику Ванновскому тоже в Министры народного просвещения, то-то перебунтуется молодёжь!.. Полноте, Алексей Николаич в Аракчеевы нацелился... Прохаживаются и по его фамилии несолидной, не без расчёта на молву и наперёд зная – Куропаткин от молвы попросту отмахнётся. А то отпуском добродушным срежет любого шутника. Всё же его остерегались.



Невысок ростом, с наружностью справного мужичка, а притом полный генерал, человек светский, придворный, в приятелях со множеством сильных мира сего, даже с кем не соглашается и возражает даже в коллегиях высоких... Летом 1902 года Министр Куропаткин отличился на Курских манёврах в присутствии Государя; командуя Южной армией (три корпуса, 216 орудий), принудил к отступлению Московскую армию Великого князя Сергия Александровича (три корпуса, 198 орудий), оборонявшего подступы к Москве. Погоны Куропаткина украсились вензелем генерал-адъютантским.



Подобные успехи любимцев фортуны их ближайшее окружение, сверх обязательных церемонных поздравлений, непременно отметит и по-приятельски. И вот в антракте нескучного заседания Госсовета, за кофе, Министр финансов Витте, довольный своими небезуспешными возражениями желающим прибавлять права земству, о чём особенно хлопотал Военный министр, весело пошучивал, дескать, отныне Куропаткин будет на войне Главнокомандующим и всех несогласных с ним министров станет отправлять на виселицу, а потому, пока мирное время, надо министрам соединиться и повесить Куропаткина. На что Алексей Николаевич приятельски же заверил: коли Государь прикажет, он повесит Витте и в мирное время – шутников общество одобрило, посмеиваясь, каждый по-своему. Давняя близость Куропаткина ко Двору была слишком известна.



 



Выдающегося молодого офицера отметил ещё Государь Александр II Николаевич, вероятно, по его "Алжирии", а затем и на Балканской войне. Тридцатилетний Куропаткин получает бригаду. К воцарению Александра III Александровича в Дворцовой библиотеке было уже четыре книги Куропаткина, почти наверное известные Цесаревичу, а их автор по праву был сопричастен громкой славе "Белого генерала" Скобелева. Молодому Государю Куропаткин приходился младшим ровесником; за семь лет своей службы в Петербурге он убедительно проявил свой военно-административный талант и они хорошо узнали друг друга, некое их единомыслие об Империи Российской и населяющих Её народах выяснилось вполне. Должно быть, Алексея Николаевича ждали некие столичные должности. Да понадобился надёжный человек на горячую, коварную границу с Персией и Афганистаном, их же прибирает к рукам Британия, и близко придвинутую там – рукой подать – границу Британской Индии. Бдительного, распорядительного дозорного на этот пост лучше Куропаткина нельзя было и желать.



Дико-пустынная прежде, полубезлюдная Закаспийская область всем ходом имперской жизни врастала в обжитое Туркестанское генерал-губернаторство, премного послужил этому и Алексей Николаевич Куропаткин, в недальнем будущем возможный Начальник Туркестана... Безвременная роковая кончина Александра III Миротворца годы и годы будет кручинить многих и многих в России, от веку идущей иным аллюром, иным путём при каждом новом Удерживающем...



Наследник Николай Александрович знал генерала Куропаткина с детства; знал о его популярности в некоторых частях армии и даже гвардии и некоторой неприязни к нему некоторых Великих князей, своих родственников. Сам видел в нём доблестного боевого генерала. труженика незаурядного, питал к нему искреннее уважение и, похоже, имел наказ Родителя полагаться на Куропаткина.



Из всей императорской династии Романовых Александр III был самый русский Царь. Русской Царицею стала и Государыня Мария Феодоровна. Николай II от души старался во всём следовать Родителям и Государыня Александра Фёдоровна старалась во всём следовать Супругу. Старомосковская коронация. Старомосковские балы-карнавалы в Зимнем дворце. Поощрение русских мотивов в архитектуре и художествах, в музыке и театре, во всей народной праздничной и повседневной жизни. Когда это политика, получается не всегда хорошо, бывает натянутость и ходульность, случается и пустое мишурное псевдо. Неудачи огорчали, настораживали; и в домашнем искреннем обиходе Аликс и Ники непрошенно и уютно веяло петергофством...



А Военный министр Куропаткин, частый докладчик Государю, являл собою, как никто другой из докладчиков, степенную русскую натуру, не замутнённую ничем. Первый знаток по делам окраин Империи. Исполнительный, прямодушный. И опять как никто другой – правду, и без того не всегда приятную, подаёт не укором или пугалом, а просто: факт имеет быть и нужно к нему внимание. Чужд интриганства. Ничего не ищет ни себе, ни родичам. Не избегает разногласий с Его Величеством, поясняет, доказывает, достойно соблюдая должную дистанцию. Монаршим решениям следует неукоснительно. Воистину "Предан без лести" и без аракчеевского железа характером твёрд... Со временем Алексей Николаевич стал почти непременным спутником в поездках Государя и по своей должности министра, и в статусе преданного друга Августейшей Семьи. Государь охотно обсуждал с Куропаткиным некоторые государственные заботы, чаще внутренние, реже внешние. Долгое разномыслие-разномнение сложилось между ними о Приморье и Туркестане, поначалу обычное, деловое. Государь, выражая мнение узких петербургских кругов, полагал Приморье судьбоносной землёю России: там простор движению, океанские пути, ворота в мир богатствам Сибири; по удалённости Приморья, там и наибольшая уязвимость России от жёлтых соседей. По сему – всё внимание укреплению Приморья...



Военный министр полагал: Приморье – естественный рубеж России – пока в безопасности. Военный захват Приморья исключён. Приморью и в новом ускоряющемся времени ещё надолго оставаться Русским, хотя бы в силу инерции географического положения и уровня техники Приморья и соседей. Уязвимее Туркестан, имея тылы за тридевять земель и аппетиты сопредельных стран, распаляемые Британией, у неё сильные позиции там и обеспеченный тыл. А у России ненадёжные Бухара с Хивой и пять миллионов населения Туркестана, одной веры с Персией и Афганистаном и пока чуждого России своим обычаем жизни. Не забывать и миллионы российских мусульман и дурной русский сибирский сепаратизм. Слава Богу, соседи Туркестана весьма слабы пока и Британия там не у себя дома. Есть время Туркестану врастать в Россию путями сообщения. обменом товарами, людьми, усвоением науки-техники ХХ века. Большая война грозит России на западной границе, где могучие безбожные силы и балканский пороховой погреб, якобы России родственный...



Куропаткин и хлопотал, не покладая рук, об укреплении западных рубежей, внимательно присматривая и за Туркестаном, оставляя Приморье Морскому ведомству и воле Божией...



 



Осеннему-зимнему Петербургу, грязно-серому, промозглому, чуточку бы туркестанского солнца, туркестанского сухого тепла... Туркестан, в общем-то радовал Алексея Николаевича. Край обживался, осмысливал своё бытие в мире Божием, сулил мирное плодоносное будущее. Новый железнодорожный мост через Аму – большая моральная победа России в Центральной Азии. Достраивается Оренбург-Ташкентская железная дорога, "Ворота в Москву". Много способствуют расцвету Края и чины Военного ведомства: офицеры-врачи, инженеры, офицеры научных специальностей. Ташкент шлёт чередою, одно за другим, неоценимо важные описания театров, российских и сопредельных России. "Часть гражданская" – природа, хозяйство и население – занимает в большинстве этих учёных трудов подобающее место. Книгу Полозова "Северо-западная граница Индии" не стыдно бы предъявить хозяевам той границы. Также представлены: "Описание Илийского края" Федотова – два тома, "Описание Хивинского оазиса" Гиршфельда – также два тома, "Кашгария или Восточный Туркестан" Корнилова – одной книгою и "Северо-Индийский театр" Снесарева – опять двумя фолиантами, но право слово, бумага потрачена офицерами с отменной пользою. Англичане, конечно, постараются раздобыть эти книги, тщательно прочтут. И либо успокоятся относительно захватных планов России, либо, наоборот, усмотрят подготовку вторжения. И пусть их! Войск в генерал-губернаторстве от Красноводска до Верного 58 тысяч всего. Это на плацдарме в полтора миллиона квадратных вёрст. Вот и пускай раздумывают.



Ещё в Асхабаде, до министерства, Алексей Николаевич сам выпустил книгу "Кашгария", переиздал свои давние кашгарские очерки. "Кашгария" Корнилова вполне самостоятельна и самоценна, хотя капитан Корнилов обозревал Кашгарию всего-то через два десятка лет после капитана Куропаткина. Корниловскую "Кашгарию" потребуется дополнять того скорее. Новое время плотнеет, быстреет, мельчит чины. Да и человеков мельчит. Ан глядишь, архиважные работы исполняют в одиночку строевые офицеры, научно подготовленные. Издаются их книги где-то в азиатских Ташкентах, самостоятельно и солидно издаются. Петербург лишь утверждает расходы, мизерные, сравнительно с ценностью добытого упорядоченного знания. Генштабисты нового поколения заметно приросли численно, даже в азиатских округах. Воевать им – слава Богу! – покуда не приходится, могут работать основательно. Опасность та, что затяжной мир задерживает производства, а иного офицера и расхолаживает бесцельный спокойный мир.



Чего греха таить, доблестное российское офицерство при полном букете бесспорных достоинств, смотрит-меряет Шипкой и Плевною, славным вчерашним днём. Упаси, Господи, ту славу пора

рейтинг: 
  • Не нравится
  • 0
  • Нравится



Если Вы заметили ошибку, выделите, пожалуйста, необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редактору. Спасибо!!
Оставить комментарий
иконка
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Квартира в Воронеже
domhome36.ru - Ваш помошник в выборе недвижимости. Новостройка, вторичный рынок, котеджи, жилой комплекс. Лучшие специалисты в сфере недфижимости. Не упустите свой шанс.
  • Выбор
  • Читаемое
  • Комментируют
Подписка на новости
Посетители
счетчик

 

Яндекс.Метрика